Advertisement
Рубрики

Подписаться на рассылку

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Архивы


АРОМАТЕРАПИЯ. БАЗОВЫЙ КУРС
загрузка...

ЧЕЛОВЕК под властью картинки


КАТЯ НОВИЧКОВА РОДИЛАСЬ В ТАЛЛИННЕ, ЖИВЕТ В БЕРЛИНЕ, ВЫСТАВЛЯЕТ СВОИ НЕОБЫЧНЫЕ РАБОТЫ В ГАЛЕРЕЯХ В БЕРЛИНЕ И НЬЮ-ЙОРКЕ, УЧАСТВУЕТ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ВЕРНИСАЖАХ, В ТОМ ЧИСЛЕ В НЬЮ-ЙОРКСКОМ МУЗЕЕ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА МОМА И ВСКОРЕ БУДЕТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ЭСТОНИЮ НА ВЕНЕЦИАНСКОЙ БИЕННАЛЕ.
Ее творчество на грани технологии и искусства, главный инструмент фотошоп, а скульптуры и ин­сталляции — отпечатанные на алюмини­евых пластинах фотоколлажи — отража­ют нашу сегодняшнюю жизнь.
Катю Новичкову иногда называют кометой на небосклоне эстонского современного искусства. Она выросла в Таллинне, где хо­дила в студию известного художника Валерия Смирнова, изучала семиотику в Тарту, закончила факультет графики института Сандберг в Амстердаме и стала художником в Европе.

ФОТОШОП КАК ИСКУССТВО
Войти в мир искусства я пыталась еще в Тарту, но было сложно. Я начала по­нимать, что это такое, только в Амстер­даме, когда у меня появилась возмож­ность посещать большие выставки в разных музеях. И я увидела себя в этом, поняла, что это может быть работой и основным источником дохода.
— Получается, чтобы стать современ­ным художником, нужно пожить-поучиться в других странах?
— Думаю, так было в моем конкрет­ном случае. Я из семьи инженеров, хотя — мама всегда интересовалась искусством и водила меня по музеям Петербурга и Москвы. Но это искусство прошлого. А о том, что такое мир современного искусства, я не знала. И только в дру­гих странах получила больше знаний и опыта, смотрела картины и скульптуры, созданные людьми моего поколения.
Я выросла на традиционном искус­стве, но не видела себя живописцем. Мне больше нравилось работать в фо­тошопе или оформлять веб-сайты и, оказавшись в Амстердаме, я поняла, что это тоже может быть искусством.
Для меня Эстония всегда была силь­нее в плане музыки и театра, нежели современного искусства. Но думаю, что сейчас оно здесь быстро развивается.
Я вот уже десять лет не живу в Эсто­нии, но по ленте Фейсбука вижу, что мои друзья, молодые художники, зани­маются разными интересными делами. Молодые люди сейчас намного больше ездят но миру и чувствуют себя на той же волне, что и художники в других странах.

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ
— В какой технике вы работаете?
— Это что-то между цифровыми тех­нологиями и такими традиционными жанрами искусства, как скульптура и инсталляция. Я работаю с фотография­ми как с красками: делаю коллажи в фо­тошопе. И эти цифровые зарисовки рас­печатываю на алюминиевых пластинах и вырезаю — так получается скульптура.
Почему именно такая техника?
— Когда идете в кинотеатр, вы види­те рекламные плакаты или вырезанные стенды — они привлекают внимание к фильму или герою, и это работает. Лю­дей притягивают сильные изображения, на этом строится реклама и маркетинг.
Я решила проверить, сработает ли идея рекламного стенда в формате му­зея. И с самого начала мои скульптуры стали привлекать внимание людей. То, как современный мир визуальной ре­кламы действует на человека, — один из главных вопросов моей практики как художника.
Вы приблизились к ответу на этот вопрос?
— В последние годы визуальная информация имеет колоссальную власть. Все, что распространяется как популяр­ное изображение, очень сильно влияет на политику, на умы, на ощущения лю­дей. Мне кажется, все основные пробле­мы в мире будут из-за фотографии. И я вижу свою роль как диагноста. Я хочу понять, как это происходит. Понять бук­вально на молекулярном уровне.

АРТ-ИНДУСТРИЯ
— Ваши работы выставляются в га­лереях в Берлине и Нью-Йорке. Как вас туда пригласили? И кто покупает ваши картины и скульптуры?
— Галереи — это индустрия современ­ного искусства, я попала в нее, как и многие молодые художники, случайно, потому что даже не знала о ее существовании.
Первые пару лет после окончания художественного института в Амстер­даме я просто работала и устраивала вернисажи с друзьями-художниками в Голландии, Германии, Англии. Сама покупала себе билет на ЕаsyJet, чтобы прилететь, например, в Лондон и сде­лать выставку. А в 2012 году со мной связалась одна берлинская галерея.
Галерея — как агентство, которое представляет художников. В Берлине около 400 галерей. Они устраивают выставки и продают произведения ху­дожников — таким образом связывая ав­торов и коллекционеров искусства. Мои работы есть в разных частных коллек­циях по всему миру.
Кураторы художественных музеев отслеживают, что происходит в галереях и на выставках, и пытаются понять, что из этого важно для общества в целом. И то, что интересно и важно, в какой-то момент попадает в музей — как на вы­ставки, так и в коллекцию. Так, Эстон­ский художественный музей KUMU по­стоянно приобретает работы эстонских художников. Например, я несколько раз участвовала в выставках современных художников в Эстонии, последний раз минувшим летом. И в прошлом году KUMU купил мою работу.
— В чем ценность ваших работ для музеев? Почему так интересна ваша тематика: общество эпохи пост-интернета, отношения людей и машин?
— К 2010 году, когда у многих нача­ли появляться айфоны, у каждого была страничка в Фейсбуке или другой соци­альной сети, вопросы новых техноло­гий, которые меняют наше общество, стали касаться практически всех.
Музеям и кураторам стало интересно, каким может быть искусство в мире высоких технологий. И я из тех молодых людей, которые изучают эти вопросы че­рез свое творчество.

ЗНАК КАЧЕСТВА
— Как получилось, что именно ваши работы будут представлены в пави­льоне Эстонии на Венецианской биен­нале?
— У нас подать заявку на участие в Венецианской биеннале может любой. Единственное условие конкурса — либо куратор, либо художник должны быть из Эстонии. В нашем случае и я, и мой ку­ратор Кати Ильвес — мы обе из Эстонии.
Интересно, что последние два пави­льона нашей страны в Венеции представляли картины художников-мужчин. Так что наша победа в конкурсе внесет некую свежую струю.
— Чувствуется ли мужская-женская конкуренция в мире современною искусства?
— Да, даже в мире искусства цены на работы женщин ниже, чем на мужские. Разница такая же, как по статистике зар­плат — 20-30%. И дело не только в ценах. Во многих галереях художники-мужчи­ны в значительном преимуществе. Моя берлинская галерея прогрессивна в этом вопросе: у них большинство успешных художников — женщины.

СЛОЖНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
— Катя, и как все же меняемся обще­ство? Как мы связаны с машинами? Куда движемся?
— Я сторонник того, что мир не бинар­ный, не двоичный. Допустим, бинарная идея — сказать, что есть стопроцентные мужчины и стопроцентные женщины. Но ведь даже в самом брутальном муж­чине есть что-то женское. Мне кажет­ся, сейчас зарождается понимание, что больше не действуют бинарные пред­ставления об обществе, о разнице между человеком и машиной.
Естественно, есть разница между принтером и человеком. Но наше обще­ство невозможно без машин. Например, триллионы разных бактерий перерабаты­вают для нас пищу в желудочно-кишеч­ном тракте. И если изъять их из организ­ма, то погибнет и человек, и бактерии. Так же и с машинами: если у нас отобрать все наши технологии, не то чтобы человечество вымрет, но начнется глобальный коллапс.
Меня интересует это сложное взаи­модействие. И то, что именно человек может делать выбор: допустим, будем ли мы пытаться не загрязнять, а сохранять окружающую среду.
— И высокие технологии вас не пугают?
— Меня все больше пугают люди. Потому что на них очень легко воздействовать картинками и словами. Самое страшное происходит, когда СМИ пы­таются насаждать бинарность понятий: все с нами или все против нас…

 

Подписка на рассылку

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Оставить комментарий